Перспективы импортозамещения как метода снижения затрат в деятельности ПАО "Газпром

В качестве объекта анализа рассматривается крупнейшая в мире транснациональная компания топливно-энергетического комплекса – ПАО «Газпром», владеющую активами в нефте- и газодобыче, их разведке, переработке, хранении, транспортировке и сбыте, выработке, транспортировке и сбыте электро- и тепловой энергии, промышленном строительстве, масс-медиа, финансово-инвестиционной сфере в России, странах СНГ, ЕС, а также за их пределами. Актуальность темы работы связана с тем, что западные санкции в сочетании со снижением стоимости углеводородов существенно повлияли на стратегические перспективы компании: во-первых, значительная часть поставщиков и подрядчиков прекратили сотрудничество с «Газпромом», во-вторых, стоимость оставшихся доступными товаров (преимущественно оборудования) и технологий ввиду необходимости переориентации на других поставщиков (Китай, Гонконг, Республика Корея, Сингапур, некоторые страны Ибероамерики) возросла, иногда очень существенно.

Научная литература нашей страны с 2014-го года пестреет работами о том, сколь необходимо и России в целом, и «Газпрому» как крупнейшей российской компании импортозамещение, которые, в общем-то, являются вариациями формы констатации одного и того же факта: во всех отраслях, кроме сырьевых, в России назрела необходимость в импортозамещении. При этом, ввиду того, что общий тон таких публикаций – следование в русле официально провозглашенного императива экономической политики, полагаем, что анализировать следует не научные работы в этом направлении, а реальные достижения, показатели, факты, а также позицию официальных лиц «Газпрома» – таких, как Крылов П. В., возглавляющий департамент по импортозамещению «Газпрома», или Архипов С. О., руководитель департамента технологических партнерств и импортозамещения «Газпром нефти».

Портфель «Газпрома» и вопрос импортозамещения. Особенности деятельности компании таковы, что специфику ее импортозаместительной деятельности уместно рассматривать через призму бизнес-портфеля «Газпрома». Далее будут показаны бизнес-единицы, выделенные эмпирически, без какого-либо принципиального подхода, по родственности характера ассортимента. С целью дальнейшего анализа этой ТНК нам представляется уместным рассмотреть следующие ее бизнес-единицы:

- газ, а именно разведка, добыча, переработка, транспортировка, хранение, распределение, сбыт природного газа и газового конденсата в пределах России;

- нефть – то же, что и для газа, включая нефтепродукты;

- энергия: то же для электрической и тепловой энергии;

- финансы: совокупность активов в финансово-инвестиционной и банковской сфере России;

- СМИ (в том числе – индустрия развлечений (кинотеатры)) в России;

- сервис: совокупность активов, обслуживающих перечисленные выше СЕБ, например: научно-исследовательские учреждения, материально-техническое снабжение (например, трубный завод в Костромской области), транспортное обеспечение («Газпром-Авиа», собственные аэродромы); прочие активы, в отношении которых особо отметим: нам, как и широкому кругу общественности, неизвестен даже более-менее приблизительный перечень активов, входящих в сферу собственности или контроля, прямого или опосредованного, этой ТНК).

Каждая из бизнес-единиц компании принципиально зависела (и, чего греха таить, зависит) от поставок тех или иных товаров и услуг, технологических решений и проч. из-за рубежа. Так, добыча и транспортировка газа требует широкого спектра оборудования, в основном высокого передела, причем специфика добычи (и разведки новых месторождений) требует очень своеобразного, нишевого, высокотехнологичного оборудования. То же самое, даже в еще большей мере касается и добычи нефти. Шельфовая геологоразведка и – тем более – добыча предполагает использование оборудования, до 80 процентов которого – импортное. Трудноизвлекаемые сухопутные запасы углеводородов применяют до половины оборудования импортного происхождения. Отказ западных подрядчиков от сотрудничества уже привел к тому, что реализация перспективных проектов по добыче углеводородов с арктического шельфа приостановлена до момента отмены или ослабления санкционного режима. Энергетическая бизнес-единица портфеля «Газпрома», одна из наиболее активно растущих (см., например, (1; 2)) в его составе. постоянно требует нового оборудования – в том числе в целях эффективного энергоснабжения жителей Крыма. Она, кроме того, имеет в своем составе важный социальный компонент – аффилированные структуры «Газпрома» являются единственным поставщиком тепла в дома тысяч граждан, что в условиях, например, Крайнего Севера является без преувеличения вопросом национальной безопасности. Впрочем, энергетическая бизнес-единица не так сильно зависит от импортных компонентов, как углеводородные (собственно, она, будучи с ними интегрирована, потребляет их продукцию, на которую приходится большая часть ее издержек). Куда больше зависимость сервисной составляющей: так, предприятия, обеспечивающие строительство нефте- и газопроводов, столкнулись с некоторыми сложностями по вопросам поставки труб из-за границы (значительная их часть поступала, например, из Украины). Насосное оборудование для газораспределительных станций также довольно часто использовалось иностранного производства. СМИ-развлечения как бизнес-единица «Газпрома» пострадали куда меньше – правда, в контексте общего стремления к снижению издержек перед этой бизнес-единицей реально, как никогда ранее, стоит перспектива сокращения либо продажи. Наконец, в том, что касается финансового компонента бизнес-портфеля «Газпрома» все не так плохо, так как его основой являются собственные ресурсы компании, а не заемные средства.

Импортозамещение в действии. Выше мы упоминали должностных лиц, чью позицию в отношении импортозамещения следует упомянуть. Они и возглавляемые ими подразделения «Газпрома» утверждают, что политика, направленная на замещение импортного оборудования и компонентов уже проводится, при том весьма успешно (3). Например, утверждается, что к настоящему времени лишь 0,5 процента труб Россия импортирует, то есть загрузка отечественных трубных заводов заметно возросла. С правительствами Татарстана и Башкортостана подписаны соглашения о содействии участию местных производителей поставках промышленного оборудования для «Газпрома». Предоставленное государством финансирование в сумме 1 млрд. руб. позволяет предприятиям, претендующим на осуществление поставок для «Газпрома», произвести пробные партии соответствующих изделий и испытать их, а затем, по результатам добровольной сертификации в системе «Интергазсерт» (издержки предприятий о которой также могут быть компенсированы) получить контракт. Чрезвычайно высока эффективность государственной программы по государственному субсидированию покупателя, когда ему компенсируется «разница в цене» либо «плата за риски» при покупке первых партий новой продукции, ранее не производившейся в России. Механизм предполагает компенсацию от государства покупателю разработок российский организаций до 20% от цены в случае, если такая продукция оказывается дороже импортной, либо ее использование несет в себе какие-либо технологические риски. С 2017-го года осуществляются поставки компрессорных установок для отбора низконапорного газа производства «Группы ГМС». Поскольку в России отсутствует опыт создания эффективных промышленных установок по сжижению газа, а его экспорт из РФ в ближайшее время заметно возрастет, создан консорциум производителей и научно-исследовательских организаций по созданию такой установки, пригодной для массового промышленного производства (наибольшее участие – «Северстали», «Криогенмаша» и «объединенных машиностроительных заводов»).

Статистика импортозаместительной деятельности. И СМИ, и научная литература, и тем более официальные отчеты «Газпрома» и его дочерних структур полны информацией об успехах воплощения в жизнь импортозаместительной политики. Еще осенью 2015-го года можно было услышать, что в 95 процентов необходимого «Газпром» приобретает у российских поставщиков (4). Здесь, как мы видим, явно присутствует подвох – приобретение товара у российских поставщиков не означает, что товар имеет российское происхождение. Далее, М. Луговая (5) утверждает, что в 2011-м году процент зарубежных поставок у «Газпрома» составлял 10-18 процентов, а к настоящему времени снизился до 5-6, при этом в следующем предложении делается заявление, что российская нефтегазовая отрасль в целом зависит от поставок извне почти на 70% – это при том, что на «Газпром» приходится приличная часть этой отрасли. Наконец, та же М. Луговая указывает, что составленный «Газпромом» перечень подлежащей замещению импортной продукции сократился к лету 2016 года с 486 до 252 позиций, из чего автора делает, мягко говоря, неочевидный и непрофессиональный вывод о том, что импорт «Газпрома» сократился на 48 процентов .

Это – далеко не полный перечень того, каким образом «Газпром» и его структуры массово манипулируют данными в отношении импортозамещения. Это наводит нас на мысль о том, что даже приведенные выше данные о российском происхождении 99,5% столь простого, соверщенно не технологичного товара, как трубы – также преувеличение. И о том, что перспективы импортозамещения для «Газпрома» куда более туманны, чем кажется.

Преграды на пути импортозамещения. Прежде всего хотелось бы указать на тот факт, что использование совершенно нового оборудования, особенно высокотехнологичного, несет за собою значительно более серьезные риски, чем упомянутые выше 20 процентов надбавки за них (6; 7). Кроме того, как и все крупные, тем более – сырьевые и преимущественно государственные компании, еще и занимающие монопольное положение, «Газпром» инерционен – от уборщика до председателя правления. Всегда проще купить то, что приобреталось ранее, чем искать что-то новое, не только ввиду рисок, но и ввиду вездесущего человеческого фактора, причем не стесненный в деньгах «Газпром» готов даже заплатить дороже, если для этого понадобится участие фирмы-посредника и использование схемы с транзитом оборудования, скажем, через Турцию. Все без исключения бизнес-единицы «Газпрома» производят деятельность в международных масштабах, потому это не единственная схема, по которой «Газпром» продолжает получать привычные товары из-за границы – так, оборудование вполне могут приобретать и ввозить в Россию фирмы, зарегистрированные в юрисдикциях вне РФ, но имеющие значительную долю опосредованного (несколькими оффшорами, например) участия «Газпрома». Широко используется поставка оборудования через Беларусь и Казахстан (по аналогии с известной схемой поставки в РФ белорусских креветок). Наконец, массу собственных аналогичных западным решений «Газпрому» предлагают производители Китая, Республики Корея и прочих стран, не участвующих в санкциях. По значительной части оборудования имеющиеся ограничения фрагментарны и опциональны, что позволяет западным поставщикам прямо игнорировать санкции: например, «Siemens», уличенная в поставке турбин в Крым, чего она якобы не намеревалась делать, в конце концов выбрала сотрудничество с РФ, фактически отказавшись иметь дело с Украиной. Многие российские посредники осваивают, а кое-где уже освоили такую технологию международной торговли, как поставка фрагментов оборудования, подпадающего под санкции (разукомплектация вне таможенной территории РФ). В отношении тех же, например труб, есть предположения, что на территорию РФ их поставляют отдельные предприятия ДНР и ЛНР.

Заключение. Таким образом, несмотря на наличие совершенно очевидно успешных решений по импортозамещению, «Газпром» по-прежнему остается крупным потребителем иностранных товаров и услуг. Приведенные выше примеры манипулирования данными убедительно свидетельствуют, что импортозаместительные инициативы часто игнорируются, благо, вариантов того, как именно имитировать импортозамещение, в России полно. Это не может не вызывать опасения: аккумулировав огромные средства, будучи по части направлений деятельности вертикально интегрированной компанией, «Газпром», как представляется с позиции здравого смысла и национальной безопасности, должен приобретать не импортные товары, а отечественные компании, способные их производить, а при их отсутствии – основывать их, благо, инновационный потенциал в нашей стране все же имеется. Внедрение такой модели развития компании могло бы способствовать и достижению положительного экономического эффекта для «Газпрома» – в виде в том числе синергии, и социального эффекта для страны. Вертикальная интеграция, инвестиционная экспансия «Газпрома» могут сделать эту компанию менее сырьевой, то есть развитие компании (в сторону производства и сбыта товаров большего передела) вполне может стать положительной тенденцией ее развития. Пока же, к сожалению, большинство секретов успеха «Газпрома» – в монопольном положении на рынках при все той же неповоростливости.