Библейская мифология и история культуры человечества

План

1.Введение……………………………………………………………………2стр

2. Виды мифов………………………………………………………………...6стр

а).Эсхатологический миф…………………………………………………….7стр

б).Космологический вид……………………………………………………..10стр

3.Библейские сюжеты в живописи………………………………………….14стр

4.Цветовая символизация священных объектов в иконописи…………….16стр

5.Заключение………………………………………………………………...22 стр

6.Библиография……………………………………………………………...23 стр

Введение

Наши современники все больше склоняются к мысли, что мифы, дошедшие до нас из древних цивилизаций, могут содержать глубочайшие антропологические и даже религиозные истины. Никого не удивляет тот факт, что в психоанализе используется греческий миф об Эдипе. Многообразные психологические и этнографические изыскания способствуют освобождению мифологии от проклятия, на которое ее обрек рационализм XVIII и XIX веков.

Вот уже двадцать лет как католические ученые высказались, в частности, и по этому вопросу в замечательной статье, помещенной в приложении к Словарю библейского богословия, и выдержки из которой можно прочитать ниже.

«Возникновение мифа не связано ни с воображением в чистом виде, ни с разумом в чистом виде, а является результатом интуиции, уходящей корнями своими в глубинные слои человеческой души, дара интуитивного проникновения в невидимую, трансцендентную реальность. В мифах речь идет не о реальных исторических процессах, а об истинах непреходящей ценности для всех времен. Миф не знает исторических событий, и он не хочет их знать и в них не нуждается. Ибо то, о чем он рассказывает по всей сути своей отлично от того, что происходит hic et nunc (здесь и теперь (лат.)), и несет отблеск космической судьбы человека, которая неизменна...

Становится понятным, почему в Откровении, которое отнюдь не принадлежит к мифу, а составляет конкретное историческое событие, широко использован язык мифологии... И вместе с тем обнаруживается, что самые глубокие тенденции мифологического характера, включая представления о первоначальных событиях мироздания, нашли свое выражение и духовное осмысление в христианстве». Каково бы ни было трансцендентное значение библейского Откровения, оно слишком глубоко укоренено в атмосфере древневосточной литературы и поэтому выражено в литературных формах, свойственных той среде. Следует отметить, что это была преимущественно мифологически-поэтическая атмосфера, и хотя библейская мысль постепенно освобождалась от ее наслоений, все же коренится она именно в этой среде.

Само слово «миф» наделено большим положительным значением в смысле указания на то, что Библия зародилась в глубоко религиозной среде. Священное Писание не строит религию из мистического «ничто». Знание Древнего Востока, более углубленное, чем наше, показывает, что Библия основывается на глубоком религиозно-духовном чаянии человека, который ищет в творении следы Божественного присутствия. Она свидетельствует о путях, какие Бог раскрыл перед человеком, дабы тот смог узреть Божественный Лик. Миф — это литературная форма, выражающая потребность человека в познании Божественного не как метафизической абстракции, но как нечто, обладающее конкретной индивидуально-личной формой...

Принятие мифа всерьез как способа познания или выражения мысли, использование его как возможного подтверждения истины, открывающейся в Библии, вовсе не означает тотального оправдания всего содержания мифологии — древней или новейшей, далекой или близкой. Скорее всего, данное обстоятельство обязывает к осторожному и строгому суждению. Далеко не всегда воображение способно быть «критерием ошибок и заблуждений», однако оно представляет собой нечто весьма серьезное и требует серьезного к себе отношения. Никем не доказано, что человек может обойтись без образов, но, за отсутствием руководящих образов, он сильно рискует оказаться в плену образов случайных. Библейские мифы можно как-то оправдывать историческими обстоятельствами или особенностями существовавших в древности приемов божественного поучения, непригодных в наше время. Вероятно, одного этого еще не достаточно.

Мифологическая часть Библии, то есть первые одиннадцать глав Бытия, далеко не исчерпывают мифологического богатства культур Востока, Египта и Греции. В Библии не затронуты ни теогония, ни телемахия и ничто из того, что касается взаимоотношений различных божественных существ. Она содержит лишь мифы о человеке, находящемся в присутствии Бога. В мифах Бог обнаруживает свою волю и свое милосердие, не открывая при этом своей тайны. Эта знаменательная черта в построении указанных глав Бытия, находящаяся в полном соответствии с ветхозаветной верой, придает этим главам назидательный, руководящий характер, ибо в них содержатся те ключевые образы, без которых, вероятно, невозможно правильно понять данное людям спасительное Откровение.

Мифы по своему существу — это сказания о богах и героях, дела и приключения которых составляют содержание мифотворчества. О богах Олимпа существует много мифов, ибо каждый бог в отдельности выполнял определенную функцию, имел свою родословную, границы власти и действий. Обязательно ли множество богов в качестве условия художественной реализации мифа и конститутивного признака мифотворчества? Очевидно, не обязательно. Мифологическое мышление Библии в отличие от плюралистической мифологии Олимпа было главным образом направлено на обобщение единичных явлений, на стремление собрать их в мифы о деяниях богов Элоах и Яхве. Двуединая библейская мифологическая подача материала обусловлена была социально-историческим статусом древнееврейского общества, разделенного на два царства (Иудея и Израиль), и выражала концепцию генотеизма, пронизывающую Ветхий завет. Яхве, или Тетраграмматон, т. е. четырехбуквенное изображение бога (пишется через jod, he, waw, he — Jhwh) не имеет флексий, во всех мифах он фигурирует в единственном числе именительного падежа; Элоах, напротив, дается во всех падежах и во множественном числе (Элохим). Яхве — уникален, Элоах — бог среди богов. Мифы о нем ничем не отличаются от мифов о богах Нила и Элафантины, Шумера и Вавилона. Элоах подобен Гору, Хнуму, Сати и т. п. Эл — общесемитский бог, Яхве — этническое божество древних евреев.

Развитие древнееврейского мифа направлено на создание двух сюжетных линий. На страницах Бытия находится конкретно-предметный образ бога Элоах, переживающего детско-сказочные приключения, который творит по слову своему в течение шести дней свет, небо и землю, водоемы и растения, солнце и луну, рыб и птиц, животных и человека (мужчину и женщину заодно). За Элоах как бы стоит взрослый его двойник Яхве, который поначалу вылепил из глины мужчину (Адама), затем из ребра мужчины создал женщину (Еву) и, наконец, стал испытывать людей в созданной ими же сложной системе союзов и взаимоотношений.

В мифах и сказках, которые сложились среди древних евреев до установления рабовладельческой монархии в Иудее, Элоах и Яхве то сближаются, то расходятся. В литературе эпохи Царств происходит постепенное объединение Элоах и Яхве («Яхве наш Элоах»). В творческом воображении скотоводов Яхве представляется в виде молодого вола. С той поры он не покидает сознания своих почитателей. Однако подвергается изменениям. В выстроенном в X в. до н. э. Иерусалимском храме Яхве занял место главного бога. В мифах этого периода он конкретизируется в Ковчеге завета и в Урим и Туммим. Когда Иудея потеряла свой политический суверенитет, а Яхве — «свой дом», мифотворчество рисовало Яхве, бога Израиля, в образе народного спасителя, грядущего «в конце дней». Мифотворцы, особенно пророки, очищали Яхве от «идолопоклоннической чувственности». Субъектом мифотворчества пророков стал «духовный», незримый, возвышенный бог. Однако в пророческой мифологии присутствует «личностное начало», т. е. бог в мифе мыслится как личность, как живой бог, активно действующий в мире, определяющий его судьбу и судьбу народа и всего человечества. Мифы пророков поэтому наполняются идеями и символами мессианизма и эсхатологии.

Библейская мифология способствовала формированию и стимулированию религиозного мировосприятия. Касаясь эпической поэзии Востока, Гегель писал: «В возвышенной фантазии иудеев, если брать их представления о сотворении мира, жизнеописания праотцов, странствия по пустыне, завоевание Ханаана и дальнейшее протекание национальных событий, при сочности описаний и естественности миропонимания заключено много элементов первозданной эпической поэзии, но здесь настолько преобладает религиозный интерес, что вместо подлинных эпопей получаются или религиозно-поэтические сказания и исторические повествования, или же дидактически-религиозные рассказы» . Именно в этом, т. е. в «религиозном интересе», выражается специфика библейского мифотворчества и библейских эстетических критериев.